О далёких мирах,
О волшебных дарах,
Что когда-нибудь под ноги мне упадут,
О бескрайних морях,
Об открытых дверях,
За которыми верят, и любят, и ждут меня.
Юрий Лоза. «Я умею мечтать».
Времена сейчас такие, что рассказы о заграничных путешествиях кажутся не вполне уместными. И ладно, если вы съездили в какую-нибудь официально дружественную страну — Турцию, Египет, Китай, Вьетнам, Таиланд или даже на Мальдивы. Тут вроде ничего предосудительного нет. А вот если занесло в иную юрисдикцию, то такая поездка уже вызывает вопросы или даже суждения, что наши люди сейчас в такие места не ездят.
Вот мы в этом году поехали на греческий остров Самос. И я долго сомневался, стоит ли рассказывать об этой поездке. В итоге решил, что не стоит. Что я не буду рассказывать ни про сам остров, ни про то, какое там море, пляжи, таверны, отели и апартаменты, ни про монастыри и деревни. А расскажу о нескольких наших встречах с местными жителями.
Встреча первая. Произошла она в деревне Манолатес. Это красивая горная деревня, славящаяся, кроме традиционной архитектуры и видов на побережье, своими ремесленными мастерскими. Вот в одну такую гончарную мастерскую мы заглянули. Походили, посмотрели. Остановились у чаши Пифагора. Владелец мастерской подошёл и стал рассказывать, что эту чашу использовали в обучении как демонстрацию того, что человек не должен стремиться иметь больше того, что имеют другие люди, иначе потеряет всё. И продемонстрировал это наглядно, налив в чашу воду. Как только вода оказалась выше риски на стенке чаши, она вся вылилась через отверстие в основании.
Познакомились. Георгиос спросил, откуда мы. Я сказал, что из России. Он чрезвычайно удивился и пришёл даже в какое-то возбуждение. Стал говорить, что Россия – это мать Греции и без России здесь бы ничего этого не было. Честно говоря, для меня это было неожиданностью. И по возрасту вроде Греция никак в дочери России не годится, ну и потом ещё А.П. Чехов говорил, что в Греции всё есть. При чём тут Россия? Я, грешным делом, списал это сначала на психологический приём по стимулированию продаж. Но нет. После нашей беседы Георгиос сказал, что в деревне есть ещё другие мастерские и мы можем походить и что-то посмотреть там. Может, нам что-то больше у них приглянется. Мы, конечно, походили, посмотрели, но вернулись к нему и купили эту самую чашу Пифагора.
А потом, уже дома, я стал выяснять, что могли значить эти слова Георгиоса. Не могу удержаться, чтобы не поделиться с вами своими открытиями.
События связаны с Русско-турецкой войны 1768–1774 годов. После победы русского флота в Чесменском сражении 1770 года эскадра графа Алексея Орлова взяла под контроль десятки островов Эгейского моря, создав в 1771 году Архипелагское великое княжество (неофициально — Архипелагская губерния). В него вошёл 31 остров Кикладского архипелага, Спорад и Саронического залива — включая Самос.
Это не была российская губерния в привычном смысле. Острова получили самоуправление: создавался Сенат с депутатами от каждого острова, вводилась собственная система налогообложения, а на Наксосе даже открыли школу для греческих детей. Однако вся территория находилась под покровительством России, а жители приносили присягу на верность императрице.
По Кючук-Кайнарджийскому миру 1774 года Россия вернула острова Турции, получив взамен выход к Чёрному морю, крепости Керчь, Еникале и Кинбурн, а также право иметь военный флот на Чёрном море и беспрепятственно проходить через проливы. Но добилась при этом двух жизненно важных для греков вещей. Во-первых, договор закреплял за Россией право покровительства над православными подданными Османской империи. Поэтому Самос хотя и оставался под властью султана, но этот статус давал России дипломатический рычаг для защиты христианского населения от произвола и репрессий. Во-вторых, права греческих судовладельцев ходить под российским флагом. Это защищало их от произвола турок, позволило скопить значительные средства и создать мощный торговый флот. Именно эти корабли в годы Греческой революции (1821–1829) стали военными и защитили Самос от резни — особенно в победоносном Самосском сражении 1824 года.
Когда Греческая революция завершилась, Самос по настоянию Британии не вошёл в состав Греции из-за своей близости к Малой Азии. Но Россия выступила одним из трех гарантов безопасности острова. Благодаря её давлению в 1832 году было создано Автономное Княжество Самос: османам запретили даже ступать на остров, у Самоса появились свои флаг, конституция и сенат. Окончательно он воссоединился с Грецией только в 1912 году.
Вот такая история. Казалось бы, где Россия, а где Самос? Но вот оказывается, что жители Самоса об этом помнят. И, уверен, не один Георгиос. Хотя как-то все сейчас поменялось. Турция для России стала дружественной, а Греция - нет.
Встреча вторая. Случилась она в той же деревне Манолатес. Прогуливаясь по деревне, мы зашли в местную церковь. Походили, посмотрели. В это время в храм зашёл пожилой священник. Мельком глянул на меня, сказал: «Hello» — и пошёл к алтарю. Я сказал «Ясас», подошёл к нему и протянул руки для благословения. Он благословил и спросил, откуда мы. Я ответил, что из России. Он как-то весь задрожал, а потом обнял меня. Я тоже, конечно, растрогался. По-английски он не говорил, но несколькими фразами мы обменялись. Впрочем, слова в такой ситуации были совсем не обязательны.
Встреча третья. На подъезде к ещё одной горной деревне Вурлиотес на придорожной стене парень с девушкой расписывали стену. Самолётики, которые летят из разных стран: Швеция, Нидерланды, Финляндия, Англия, США… А России нет. Как-то мне это показалось неправильным. Я остановил машину и решил подойти, спросить, почему нет России. Парень-художник двинулся мне навстречу и, опережая мой вопрос, спросил, есть здесь моя страна. Я ответил, что нет. Наверное, потому что она очень маленькая. Он спросил, откуда я. – Из России. Он заулыбался и сказал, показывая на стену, что там есть место для самолётика из России.
Я довольный сел в машину, и мы поехали дальше. Погуляли по деревне, заехали в монастырь Мони Вронта и через пару часов поехали в обратном направлении. Я на всякий случай притормозил у стены, хотя совсем не предполагал, что за это время уже что-то появится. Но чудо произошло. Появился самолётик, который летит из России. Я шёл к парню, а он шёл мне навстречу и улыбался. Я сказал, что никак не ожидал, что он так быстро нарисует. Он ответил: «Я же обещал». Он предложил сфотографировать нас с женой на фоне стены, а я попросил сфотографировать его.
Потом мы обнялись, пожали друг другу руки и тепло попрощались. Когда я потом думал об этой истории, я вспоминал слова из Евангелия от Матфея: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят».
Встреча четвёртая. Мы приехали в прибрежный городок Коккари. Оказался он невероятно красивым. Как сейчас принято говорить – инстаграмным. Мы шли вдоль набережной, огибающей гавань. Захотелось сесть, выпить чашечку кофе и полюбоваться этой красотой.
Выбрали красивый бар, где никого не было, и сделали заказ. Молоденькая эффектная официантка в обтягивающих велосипедках и футболке принесла нам кофе. Мы посидели, выпили кофе, полюбовались видами. Когда стали рассчитываться, девушка спросила, откуда мы. Я ответил, что из России. Она вдруг разволновалась, перешла на русский и при этом стала извиняться, что он не очень у неё правильный. Хотя говорила она вполне прилично. Она рассказала, что мама у неё русская, но сама она никогда не была в России, хотя надеется, что когда-то у неё получится туда съездить. Я спросил, приезжают ли сюда русские туристы. Она ответила, что очень редко. За сезон она встречает 3–4 человек. А именно в Коккари очень любят приезжать датчане. Так что она очень рада, что мы сюда приехали, и надеется, что нам понравится. Конечно, я сказал, что нам очень нравится и я рад, что мы здесь оказались.
Встреча пятая. На пляже возле Пифагорио есть станция виндсёрфинга: «Wind& Water». Это южная часть острова, и ветер здесь не такой хороший, как в Коккари. Первый день удалось покататься хорошо. А вот во второй с ветром оказались проблемы. Утром я приехал на станцию и стал ждать Георгиоса – владельца станции. А он в это время занимался с детьми. Как сказала девушка-менеджер, он учит детей чувствовать себя в море спокойно.
Когда Георгиос освободился, мы стали подбирать оборудование. Я засомневался, какого размера мне брать парус. Георгиос, предложил мне взять побольше. Я сказал, что не уверен, что смогу с ним справиться. На что услышал вот такой ответ: «Я видел, как ты катаешься, думаю, у тебя получится. Если не понравится, ты в любой момент можешь поменять и доску, и парус. Я дам тебе любую. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив».
И, знаете несмотря на то, что ветер в этот день так и не порадовал, я почувствовал себя счастливым. И сейчас, когда я дописываю этот рассказ, у меня опять возникает это чувство.
Был очень интересный опыт. Кто такой Святой Георгий на самом деле:
https://forum.ski.ru/index.php?showtopic=134133&p=2227255