При планировании поездки на Афон я с удивлением обнаружил, что среди 20 афонских монастырей есть один радикально-оппозиционный. Уже более 50 лет он противостоит Константинопольскому патриарху и властям Греции. Более того, его лозунг оказался в списке экстремистских лозунгов Минюста России. Вот это история, подумал я. Надо с ней разобраться.
Часть 1. «Свобода или смерть!» — «Православие или █████»
А теперь по порядку. На Афон мы собрались со знакомым батюшкой и моим сербским товарищем. Для меня это была третья поездка, батюшка бывал на Афоне многократно, а Ненад ехал впервые. Естественно, мы запланировали посещение сербского монастыря Хиландар. Но тут возникла проблема. Написали в монастырь просьбу о посещении, но те ответили, что до конца года уже все места для паломников заняты и принять они нас с ночевкой не смогут.
Стал смотреть возможные альтернативы. Искать какой-то монастырь, который расположен рядом с Хиландаром и где, может, удастся переночевать. Обнаружил монастырь Эсфигмен. Стал обсуждать с ИИ варианты ночевки там, если нас не примут в Хиландаре. А ИИ говорит: принять-то вас примут, они всех принимают, но имей в виду, что монастырь этот считается раскольническим и лучше бы вам в него не заходить, могут потом и с Афона выпереть. Особенно для батюшки это дело опасное.
«Вот те раз», — думаю. — «А почему он раскольнический?» ИИ продолжает: «История давняя. В 60-е годы Константинопольский патриарх Афинагор начал отношения с католиками налаживать. С Папой встретился, и они друг с друга взаимные анафемы сняли. И это далеко не всем понравилось. Потому как католики, как всем православным известно, — это еретики. На Афоне к единому мнению не пришли и решили, что каждый монастырь сам определяет, как относиться к таким экуменическим нововведениям. Эсфигмен (и, кстати, не он один) решил, что Константинопольский патриарх не прав, отступил от канонов православия, и они перестали поминать его на службе.
А дело это серьезное. Потому как Афон находится в духовной юрисдикции именно Константинопольской патриархии. Не буду вдаваться в подробности противостояния, но дело дошло до отстранения в 1974 г. патриархатом игумена монастыря Афанасия от управления монастырем, а сам монастырь был лишен права голоса в афонском парламенте — Киноте. Мало того, представительство в Карее подверглось нападению, монахи были избиты, а самому монастырю была устроена полицейская блокада. Но монахи не сдались, забаррикадировались, подняли над башней монастыря черный флаг с надписью «Православие или █████» и сказали, что лучше погибнут, чем отрекутся от веры православной. При этом лозунг этот, как выяснилось, является переиначиванием патриотического лозунга Греческой революции 1821 года против Османской империи «Свобода или смерть!»
За отказ покинуть монастырь и сопротивление полиции монахов неоднократно приговаривали к различным срокам тюремного заключения. Самый серьёзный приговор был вынесен после инцидента в Карее в 2013 году, когда попытка выселения мятежников из подворья в Карее (административном центре Афона) обернулась настоящими столкновениями. Монахи оказали активное сопротивление, используя камни и бутылки с зажигательной смесью. Суд признал монаха Антипу виновным в метании «коктейлей Молотова», а игумена Мефодия — в подстрекательстве. Оба были приговорены заочно к 20 годам тюремного заключения. Еще шесть монахов получили по 10 лет как соучастники. Все осужденные на суде не присутствовали и находятся в розыске. Ну а по факту — в стенах монастыря. Так их оттуда до сих пор и не достали.
Ну вот как к этому можно относиться? Если бы в России дело было, то, конечно, однозначно надо такие действия осуждать и пресекать. Тут вам не какой-то пластиковый стаканчик или пустая бутылка в сторону полицейского, а прямое и жесткое неподчинение законным требованиям представителей власти с применением насилия.
Но это в России. У нас-то и суды честные и справедливые, и правоохранительные органы ведут себя адекватно, обеспечивают закон, порядок и безопасность граждан. А там в Европе, сами, знаете, порядки и нравы совсем другие. В том числе и в религиозной сфере.
Вот еще один пример. Есть на Афоне Ильинский скит, в 1757 году был основан преподобным Паисием Величковским. Отстроился во многом на средства Российской империи и меценатов (включая царскую семью). А когда русская братия во главе с настоятелем архимандритом Серафимом, принадлежащая к Русской православной зарубежной церкви, отказалась поминать за богослужением константинопольского патриарха, потому как посчитали его еретиком и предателем веры православной, то пришло местное начальство с полицией и выселили старцев не токмо из монастыря, а вообще с Афона. Ну а те, в отличие от Эсфигменских монахов, постоять за себя не смогли по причине возраста и малочисленности.
Так что у меня, честно говоря, к монахам Эсфигмена какое-то уважение возникло. Отбиваются от еретиков и их служителей, сидят в осаде без электричества, продукты и прочее по ночам по лесам и по морю завозят, защищают родной монастырь, свое право исповедовать православие в том виде, в котором считают правильным.
Заодно еще решил спросить у ИИ, как у Эсфигмена отношения с Русской православной церковью, рассчитывая услышать, что РПЦ их поддерживает. Хотя бы потому, что Константинопольский патриарх ведь и РПЦ напакостил, выдав Томос раскольнической Православной церкви Украины.
Но ИИ меня огорошил. Нет, говорит, РПЦ не поддерживает Эсфигмен. Во-первых, они церковную иерархию нарушают. А в церкви должно быть каноническое Священноначалие. Ну или, по-нашему, «вертикаль власти». А во-вторых, патриарх Кирилл такой же экуменист, как и Варфоломей. И церковную карьеру в 1970–80-х годах сделал на ниве экуменизма — он долгие годы представлял РПЦ в Женеве при Всемирном совете церквей и был одним из главных архитекторов православно-католического диалога. Ну а потом в 2016 г. лично с Папой Римским Франциском в Гаване встретился. Кстати, он и лозунг «Православие или █████» в 2009 году на проповеди осудил, сказал, что он ложный, опасный и внутренне противоречивый. А от тех, кто его проповедует, надо держаться подальше.
А потом ИИ меня вот еще о чем предупредил: «И вообще, ты поосторожнее с этой темой. Потому как лозунг «Православие или █████» признан экстремистским решением Черемушкинского суда Москвы от 21.12.2010 и внесен в Федеральный список под № 865. А за публичную демонстрацию таких материалов предусмотрена административная (ст. 20.3 КоАП РФ) и уголовная (ст. 280 УК РФ) ответственность. Вне зависимости от того, на каком языке и в каком контексте ты их употребляешь. Вот для нацистских лозунгов есть в законе исключение — ну там в кино, или критика нацизма, исторические материалы. А для экстремистских нет».
«Да что же это такое, — говорю, — ведь это же краеугольный камень православия — мученичество за веру. Тех, кого язычники или еретики казнили за отказ перейти в другую веру, потом святыми объявляли. Священномученик Исидор Юрьевский вон отказался в католичество перейти, так его и еще 72 прихожан в проруби утопили. Новомученики Николай Хиосский, Паисий и Авакум, которых за отказ перейти в ислам смерти предали. Пусть меня тоже судят, готов пострадать за веру православную, на миру и смерть красна».
Но ИИ мой порыв не поддержал. «Ты, — говорит, — прочитай проповедь Патриарха Кирилла. Он там русским языком сказал: „Никогда Господь не говорил: ’Мое учение или смерть! ’“ Так что не надо умничать и пытаться быть святее, чем Папа Римский, то бишь Патриарх Московский и всея Руси. Там без тебя разберутся. И насчет славы и известности не рассчитывай. Никакого тут публичного процесса с журналистами и телевидением не будет. Суды такие дела за 15 минут рассматривают по формальному признаку. Есть запись в списке Минюста? Есть. Воспроизвел в публичном пространстве? Воспроизвел. Ну и получи — или административку, или уголовку. И будешь потом по всем реестрам проходить как пособник экстремистов. Так что если уж очень хочется написать, то замажь черной краской и в русском написании, и в греческом. Ну и если флаг Эсфигмена соберешься воспроизвести, то тоже прояви разумную осторожность. Сам знаешь, сейчас с этим строго».
Проповедь я прочитал, с материалами уголовных дел познакомился и решил, что с Минюстом точно спорить не стоит. А вот в отношении рассуждений Патриарха Кирилла, который там в проповеди рассказывал про то, что надо единство Вселенского Православия хранить от ересей и расколов, подумал — не довела до добра-то дружба со Вселенским патриархом. Выходит, не в Эсфигмене еретики и раскольники засели.
Да, спросил я у ИИ еще и про то, почему монахов Эсфигмена зилотами называют. Я тогда читал книгу протоиерея Сергея Баранова «Мой Афон». И он там упомянул, что пришли они в Хиландар, а там мест не оказалось. Им посоветовали пойти переночевать в Эсфигмен. Но у зилотов им ночевать не хотелось, и они пристроились на лавочке у входа в монастырь (на ночь ворота монастыря запирают). Но какой-то монах, добрая душа, их приметил и нашел место для ночлега. А дело зимой было. Это же представляете, как нужно опасаться этих самых зилотов, чтобы предпочесть зимой на лавке ночевать, а не у них в монастыре?
И почему зилоты? Вот когда я «Бен-Гура» Бекмамбетова смотрел, там зилоты римских солдат и чиновников убивали за то, что те разоряли их кладбища, а надгробия на стройку пускали. Но вроде монахи Эсфигмена никого не убили, не зарезали. Ну да, выселяться из монастыря не хотят, но это потому, что их совести свободу не дают. Нестыковочка. Но ИИ это так объяснил: «зилоты» — это еще означает «ревнители», т. е. люди очень твердые в своей вере. Вот апостола Симона в Библии называют зилотом. Так что не обязательно это ругательное слово.
Пояснил вроде понятно, но вопрос остался. Потому как обзывали монахов Эсфигмена этим словом скорее в контексте экстремизма и религиозного фанатизма, а не как самых крепких в православной вере. Но этот и другие вопросы я отложил до момента посещения Эсфигмена, который теперь решил точно посетить.
Часть 2. Добро пожаловать, или Вакцинированным вход воспрещен!
С первого раза попасть в Эсфигмен мне не удалось. Потому что по прибытии в Хиландар нас, несмотря на отсутствие приглашения, согласились принять. Так что на поход в Эсфигмен времени уже не оставалось. Скоро вечерняя служба, а нужно было походить по территории монастыря, прочувствовать его атмосферу. Подойти к чудотворной Лозе святого Симеона. Зайти в винодельню, про которую я узнал, посмотрев фильм про монастырь.
Заглянуть в винодельню нам удалось, пристроившись к группе сербов, которых водили по монастырю. Надо сказать, что винодельня впечатлила. Бочки по 5 тысяч литров, а всего объем производства может достигать 100 тыс. литров в год. Существенная часть монастырского хозяйства.
Но еще, конечно, обратил на себя внимание имперский чёрно-жёлто-белый флаг с гербом Российской империи, изображением Николая II и надписью «СЛАВА РУСИ». Между прочим, экскурсовод стал рассказывать сербам про то, как Россия помогала Сербии вообще и монастырю Хиландар в частности. А после того, как Ненад сказал, что вот здесь присутствуют двое русских паломников, выдал еще минут на десять речь на тему нерушимого российско-сербского братства. Что нас, конечно, тронуло.
А дальше уже вечерняя служба, трапеза, повечерие. Несколько часов отдыха. В четыре утренняя, потом литургия, трапеза — и уже нужно двигаться дальше. Нужно было попасть на паром, да и батюшка без энтузиазма отнесся к моему намерению посетить афонских раскольников. Так что в Эсфигмен мне попасть не удалось.
На Афоне мы пробыли шесть дней, и дальше мы с Ненадом планировали вернуться в Уранополис, где остались наши жены. Батюшка же еще решил задержаться на несколько дней в монастыре. Но между тем мысль о том, что я должен посетить Эсфигмен, не давала мне покоя. И вот накануне отъезда, в ожидании парома из Дафни, я захожу в магазин и открываю карту Афона с кратким описанием монастырей. И взгляд упирается в заголовок и текст: «Монастырь Эсфигмен…». Так, думаю, это знак. Приплываем в Ксенофонт, и вдруг Ненад неожиданно начинает рассуждать: «Я вот тут думал про этот лозунг Эсфигмена…». Так, второй знак. Если еще третий будет, то надо менять планы и ехать. И третий не заставил себя долго ждать.
На следующий день, когда ждали паром в Уранополис, я увидел парня в футболке с изображением Эсфигмена. Подошел к нему, спросил, был ли он в монастыре. Он оказался сербом, а рядом с ним стоял старший их группы. Который, кстати, говорил по-русски, и звали его Ненад. И он говорит: «Мы как раз туда. Поехали с нами. Единственно, они с биометрическими паспортами могут не пустить на службу. Так в монастырь пустят, накормят, переночевать, может, дадут, а на службу нет. Потому как в паспорте чип, а это они считают печатью Антихриста».
Тут меня осенило. «А у меня, — говорю, — российский паспорт есть. Он без всяких чипов. Пойдет?» Достал. Ненад повертел: «Может и пойдет. Только не говори, что у тебя есть с биометрией». В итоге все окончательно встало на свои места. Моему товарищу Ненаду ехать в Эсфигмен не стоит по причине отсутствия нечипированного паспорта, а мне сам Бог велел.
Так что Ненад отправился к женщинам, а я написал письмо жене, которое отправил, уже сойдя на берег на пристани монастыря Хиландар Йованица: «Душа моя рвётся к вам, ненаглядная Катерина Матвеевна, как журавль в небо. Однако случилась у меня небольшая заминка…»
На пристани паром встречали несколько микроавтобусов. Еще в прошлый раз я подметил, что один из них идет до Эсфигмена, и спросил у монахов-водителей, куда садится. Мне указали. Я зашел внутрь, а там сидел какой-то парень. Я спросил, куда он едет, он ответил, что в Хиландар. Ну, ладно, думаю, Хиландар по дороге. Хотя парень мне как-то сразу не понравился. Какой-то он был слащавый, улыбчивый. Кроме того, он как-то неожиданно легко перешел на русский язык, хотя явно был не россиянином. Как оказалось, интуиция меня не обманула.
Следом стали заходить сербы из нашей группы. И монах-водитель попросил парня пересесть в другой автобус. А тот стал упрямиться. Монах ему говорит: «Пересядь, вон тот автобус в Хиландар едет». А тот: «Имею право ехать там, где захочу». Ну тут слово за слово, уже на повышенных тонах. «Выходи», «Не выйду». Все это на греческом, и я, конечно, только по интонациям и жестам мог понимать, что происходит. В конце концов монах не выдержал, схватил рюкзак этого провокатора и выкинул на улицу. А тот все равно не выходит.
Тут подошел Ненад, старший сербской группы. По-английски уже к нему обратился: «Пересядь, — говорит, — тебя же отец просит». А тот опять ни в какую. Тогда они пошли к нему вместе с монахом, явно намереваясь выпроводить его силой. Тот понял и начал кричать: «Только прикоснитесь ко мне. Я в полицию позвоню!» Но не помогло ему это. Вытолкали, хотя он здоровым оказался и сопротивлялся отчаянно.
Я потом спросил у Ненада: «Что это было?» Тот подумал и ответил: «Искушение. Враг". Потом сделал паузу и еще раз уверенно повторил: «Искушение. Враг». Так что уже сомнений не оставалось, кто это был. Я раньше читал, что монахам каждый день приходится на Афоне с дьяволом и его слугами сражаться. Но думал, что только в духовном плане. А оказалось, что нет, приходится и руками поработать. В общем, прямо такое интересное начало пути в Эсфигмен у меня получилось.
Поехали. Оба микроавтобуса доехали до Хиландара, и сербы отправились оформляться в архондарик. Как я понял, все они приехали, получив приглашение от Хиландара, и, несмотря на то, что часть из них монастырь не сможет принять и отправит в гостевой дом Эсфигмена на ночевку, они все-таки являются его гостями, смогут ходить на службу, трапезу и т.д. После того как оформление завершилось, часть группы, и я в их числе, сели в микроавтобус и отправились в Эсфигмен. Расстояние там небольшое, километра три, дорога очень живописная. Приехали, поселились в гостевой дом, который от монастыря метрах в двухстах, оставили вещи и пошли в монастырь. Над башней тот самый знаменитый черный флаг. Только подистрепался и экстремистская надпись уже не читается.
А дальше случилась заминка. Из монастыря вышел монах, стал беседовать с сербами. Я уловил слово «вакцинация». В итоге в монастырь сербы не пошли, стали что-то обсуждать. Дошла очередь до меня. Поздоровались, монах спрашивает: «Вакцинировался от ковида?» И я тут честно отвечаю: «Нет». Потому как действительно от вакцинации категорически уклонялся. Помогло, кстати, и то обстоятельство, что владелец нашего предприятия, когда стали руководителей прессовать и всякие постановления появились, чтобы не допускать до работы невакцинированных, сказал: «Я грех на душу брать не буду. Кто хочет, пусть вакцинируется, кто не хочет — заставлять не будем».
Тут я прямо возликовал. Говорили же умные люди, что отдаленные последствия вакцинации могут быть непредсказуемыми, — и вот вам подтверждение этих самых непредсказуемых последствий. От ворот поворот. В общем, уберег меня тогда Господь от этой напасти антихристовой. Потом он про паспорт спросил. Я достал российский, показал. Он повертел, видит, что паспорт нормальный, без чипа. Но спросил: «А обычно у людей два паспорта бывают. Есть у тебя другой?» Врать я не стал: «Есть, — говорю, — но он для Европы, а живу я вот по этому, российскому».
Потом он еще диаматерион посмотрел (это разрешение на въезд, можно сказать, виза афонская), а он у меня просроченный. Потому как выдан был на четыре дня, и его надо было продлять в Карее, а мы этого не сделали. Посмотрел и говорит: «У меня нет благословения от игумена с просроченными диаматерионами пускать». Но вижу — колеблется. Я ему и говорю: «Ну так попросите благословение, может и даст». Он даже как-то обрадовался. «Оставляй, — говорит, — документы и иди походи пока по территории. Подойди минут через десять». Пошел, походил, посмотрел. Подхожу. Монах сообщает: «Благословение получил. Можешь остаться до завтра. Сейчас вечерняя начнется, потом трапеза, а потом подойдешь в архондарик, поселишься».
Вот это удача! Не просто разрешили в монастыре побыть, так еще и на службу допустили, к совместному молитвенному общению. За своего, можно сказать, приняли. Слава тебе, Господи, и Пресвятая Богородица!
Я бегом в гостевой дом, вещи забрал и назад в монастырь. Тут уже как раз вечерняя служба началась. Служба вполне традиционная, как и в других монастырях. Для себя отметил, что монахов достаточно много, а вот паломников, в отличие от других монастырей, практически нет. Было несколько человек в мирской одежде. Но, как я понял потом, это не однодневные гости, как это происходит в большинстве случаев, а люди, которые живут в монастыре и находятся на послушании, т.е. выполняют всякую работу.
Потом трапеза. И здесь обнаружились некоторые неожиданности. Например, большие куски хлеба. Вот как от буханки отрезали большой ломоть сантиметра 4–5. Явно съесть одному человеку не получится. Или стоит тарелка рыбы с картошкой. А там три небольших рыбины на шесть человек. Как класть и делить — непонятно. Целиковые головки лука. Вроде тоже не съешь, но не оставлять же? В остальном как обычно. Свежие помидоры, жареные в масле кабачки, баклажаны. Гроздья винограда. Вода, вино. Хотел попробовать, какое вино делают монахи, но сосед, когда я потянулся за кувшином, что-то сказал вроде того, что вино не полагается. Ну ничего.
Потрапезничали. Овощи безумно вкусные оказались, так что я ими вполне наелся, а рыбу предложил соседу. Тот спросил: «А ты?» Я говорю: «Спасибо, уже сыт». Потом подумал, что, может, в этом и смысл. Делиться или уступать другому. От хлеба отрезал часть, а часть оставил. И не ошибся. В конце, когда все встали из-за столов, по трапезной стал ходить монах с корзиной, и все стали туда складывать свои оставшиеся куски. Как потом сказали, это восходит к библейской истории, когда Христос семью хлебами четыре тысячи человек накормил, а потом еще семь корзин остатков набралось. В общем, не надо переживать о хлебе насущном, Господь не оставит своей милостью. А оставшийся хлеб не выбрасывают, из него делают особые сухарики - паксимадья.
После трапезы повечерие. Это еще одна короткая служба. После которой прикладываются к иконам и святыням монастыря. Закончилось все часам к семи вечера. В это время закрываются монастырские ворота, и монастырская жизнь затихает. Впрочем, я отметил, что и до этого времени привратник держит ворота закрытыми и открывает их, только убедившись, что на входе знакомые люди, а не какие-нибудь непрошеные гости.
Ну а я стал дожидаться архондаричного. Пока его ждал, познакомился с молодым монахом по имени Калиник, который говорил по-русски. Пообщались немного, он рассказал, что в монастыре несколько лет. Приехал из Казахстана. Сказал, что жить не просто, приходится много работать. В еретических монастырях в этом плане, конечно, все гораздо проще и легче. Но ничего, Господь и добрые люди помогают. Хотя если что-то надо привезти, то делается это по ночам, тайно.
Архондаричного я так и не дождался, сказали, что он чем-то занят, но пришел другой монах и отвел меня в комнату, где стояло несколько кроватей. Три были заняты, остальные свободны. Так что выбрать можно было любую. Послушник Костас посоветовал мне не ложиться у окна. Ночи холодные, и может дуть. Вид из окна, кстати, был просто потрясающий, поскольку монастырь стоит прямо на берегу моря.
Интересно, подумал я, а как же они зимой тут выживают? Рамы одинарные, явно не зимний вариант. Во всяком случае, в нашем понимании. Обратил внимание на большую железную печку, которая, по всей видимости, и служит основным источником тепла. В храме, кстати, тоже такая стояла. Электричества нет. Но про это я читал раньше.
Прошел по коридору. Над дверьми керосиновые лампы. Помню, такие у дедушки с бабушкой были. Дошел до туалетов. Тут вроде все более-менее современно. Умывальники, унитазы, вода есть. Потом поинтересовался, как это работает, сказали, что для водоснабжения дизель-генератор используют. На стене табличка, что курение запрещено, а нарушителей выпроводят из монастыря незамедлительно. Но это везде так на Афоне.
Спустился вниз. Уже темнеть начало. Тут слышу — молодые веселые голоса, и вроде даже по-русски фразы проскакивают. Подошел. Два парня. Один в монашеской одежде, один в мирской. Поздоровался. Спросил, не ошибся ли я, вроде русская речь звучала. Нет, не ошибся. А кто вы, откуда, давно ли в монастыре?
Оказалось, ребята из семьи понтийских греков. Родители приехали в Грецию из Ставропольского края. Старшему 21, он уже 3 года как монах, младшему 18, он послушник, готовится принять постриг. Монастырь с детства посещали, так что попадание в монашество вроде как процесс естественный и закономерный.
Спросил про историю противостояния монастыря Константинопольскому патриарху и Киноту. Старший рассказал то, что я уже в принципе знал. Но уточнил, что сам монастырь штурмом не брали. Эта история именно с представительством в Карее произошла. Когда пришли с кувалдами и битами. Двери взломали, стали монахов избивать. Многие потом в больницы попали, кто-то из монахов до сих пор на таблетках живет. А сам монастырь, хотя и периодически устраивали блокаду, но штурмовать не пытались.
Рассказал при том и про рейдерский захвата Эсфигмена в юридическом плане. Для чего привлекли каких-то пятерых монахов с игуменом и признали их братией монастыря Эсфигмен. А какая это братия? По закону Святой Горы, чтобы человек считался монахом монастыря, он должен пройти в нем многолетнее послушание, а чтобы выбирать игумена и иметь право голоса — прожить в обители не менее 6 лет со дня пострига. А эти монахи ни одного дня в Эсфигмене не жили, а игумена вообще с материка привезли. И эти самозванцы мало того, что в Киноте заседают, так теперь все деньги, полагающиеся Эсфигмену, получают. Кстати, по закону Святой Горы на Афоне может быть только 20 монастырей. А теперь получается 21. Полное беззаконие.
Повысказывался насчет того, что Константинопольский патриарх и те, кто его поддерживает и с ним дружбу водит, — еретики. Ну а как иначе, это же очевидно. Католики ведь еретики, ну и все, кто на поводу у них идет, тоже еретики. Поинтересовался я у него, кстати, насчет общения с другими афонскими монастырями. Тут ситуация не такая жесткая оказалась. Игумен Эсфигмена и остальная братия с монахами из других монастырей общаются. Те в монастырь заходят, кто-то неофициально помогает (это я уже по Хиландару понял), но в совместных службах не участвуют. Это уже строго.
Особо отметил еще про верность Эсфигмена старому стилю, это вопрос принципиальный. И еще одно свидетельство отступления Константинопольского патриарха от истинной православной веры. Поскольку Константинополь перешел на новый стиль и празднует Рождество вместе с католиками 25 декабря. Кстати, монастыри Афона, несмотря на духовную юрисдикцию Константинопольского патриарха, живут по старому стилю.
Поинтересовался, как электричество отключили. Парень сказал, что его и не было. Оказалось, что в свое время Евросоюз стал выделять афонским монастырям деньги на всякие, как сейчас говорят, инфраструктурные проекты: дороги, коммуникации, электрификацию. А вот Эсфигмен от этих денег отказался. Потому как сегодня дадут деньги, а завтра будут свои порядки навязывать. Что сейчас и происходит. Требуют вот женщин на Афон пускать. Мол, деньги даем от европейских налогоплательщиков — и мужчин, и женщин. У нас в Европе равноправие, поэтому женщины тоже имеют право на Афоне находиться.
Я тоже эту мысль поддержал. Сегодня женщин, завтра вообще любого пола и без пола. Парень подтвердил. Вон магазин в Карее открыли, а у него реклама ЛГБТ где-то там проскакивала. Все это говорит об одном. Наступают последние времена. Дело идет к концу света, и свидетельств тому множество. Россия СВО начала, Трамп войну с Ираном устроил, Турция с Грецией воевать готовится...
Спросил, как они относятся к тому, что их называют зилотами. Несколько удивились. Вроде как и не очень про это слышали. Ответили, что зилоты — это люди, которые очень ревниво относятся к вере. Поэтому если их так называют, то, по их мнению, это скорее похвала, а не какое-то осуждение.
Ну и на всякие другие темы пообщались. Нормальные ребята. Открытые, общаются спокойно. Не уходят от прямых вопросов. Но и сами ничего не навязывают. Это я особо отметил. Потому как читал, что атмосфера в монастыре нездоровая. Что, дескать, всех приходящих подвергают идеологической обработке и навязывают свою точку зрения. Но со мной, собственно, никто даже и не порывался общаться. Если бы я сам не старался поговорить на всякие разные темы, то никто бы мне и слова не сказал.
Вскоре ребята засобирались. По нашему времени было вроде и не поздно, около 9 вечера, но монахам еще полагается вечернее правило исполнять. А утренняя служба в 4 утра начинается. ТДа, собственно, когда кругом полное отсутствие света, то уже, как говорится, сам Бог велел пойти спать. Что я и сделал, отправившись в комнату, подсвечивая себе дорогу фонариком.
В три часа ночи я проснулся от стука в дверь. Вообще, обычно на утреннюю службу всех обитателей монастыря будят ударом в било — такая железная полоса, обычно расположенная перед входом в кафоликон. И тогда над всем монастырем и окрестностями разносится пронзительный металлический звон. Но при поселении монах предупредил, что разбудит стуком в дверь. Не знаю, с чем это связано. То ли режим конспирации, то ли какая-то еще причина.
Но в любом случае начинался новый день. И начинался он с утренней службы. Пару дней назад, когда я был на утренней службе в Андреевском скиту, у меня вдруг возникла мысль, что я не хочу уезжать с Афона, что мне будет не хватать вот этих монастырских служб. Хотя вроде что за радость — подняться в три часа ночи и потом четыре часа быть на службе. Хотя все это не так физически тяжело, как в обычном храме. Поскольку в монастыре ты периодически можешь посидеть или постоять, опираясь на подлокотники в деревянных сиденьях — стасидиях, и пребываешь часто в состоянии полусна-полубодрствования. При этом в храме освещение — это только небольшое количество лампад и свечей. Так что впадаешь в какое-то состояние транса, когда время идет совсем по-другому. Собственно, тогда у меня и созрела мысль, что надо задержаться еще на один день, тем более что есть незакрытый гештальт с Эсфигменом.
Так что эта моя последняя афонская служба прошла особенно легко. А когда она закончилась, то уже начало светать. До трапезы еще был час, и я решил, что успею увидеть восход солнца. Подошел к привратнику, спросил, могу ли выйти к пристани посмотреть, как встает солнце. Он пояснил, как пройти, открыл ворота, и я отправился любоваться восходящим солнцем и монастырем, стоящим на самой кромке берега.
Заодно посмотрел и коллекцию ретро-автомобилей.
Потом трапеза, опять сбор хлеба в корзины. Прощание с монастырем. Пообщались еще раз с Калиником. Вчера спрашивал у привратника, который заодно и лавкой распоряжался, можно ли купить флаг Эсфигмена. Он обещал поискать, но сказал, что, к сожалению, уже нет. Я купил у него масла, оливок, оливковой пасты, ципуро, что его явно обрадовало. Гостей в монастырь приходит немного, а деньги всяко нужны.
Уходил я с грустью, но, с другой стороны, с радостью, что все-таки побывал в Эсфигмене. И не просто побывал, а прожил полноценный монашеский день. Разделил с его обитателями и молитву, и совместную трапезу. Для полноты, конечно, и вместе потрудиться бы надо было, но тут уже как получилось.
Теперь мне надо было дойти пешком до Хиландара, а там на микроавтобусе доехать до пристани Иваница. К сожалению, я упустил один момент — не дошел до пещеры Антония Печерского, которая расположена неподалеку от Эсфигмена, в скалах над морем. Преподобный Антоний пребывал на Афоне в начале XI века, а затем вернулся в Киев и основал первый православный монастырь на территории Древней Руси — Киево-Печерскую лавру. Хотя много лет идут споры — жил ли в этой пещере именно Антоний Печерский или другой Антоний, грек по национальности, место в любом случае значимое и намоленное веками. Но, с другой стороны, может, и хорошо, что так получилось. Всегда важно оставить на будущее то, ради чего обязательно захочется вернуться.
Дорога, как я писал, была очень живописной и иногда выглядела как прогулка по парку. Вот и знакомый Хиландар. На правах постоянного посетителя я зашел в гостевой корпус, зашел на кухню, сделал себе чая. Полюбовался еще раз видами на море. Прошелся по монастырю и поднялся на сторожевую башню — Пирг святого Георгия. Когда мы были в Хиландаре, мы почему-то не заглянули туда. Или может, вход был закрыт. А подняться определенно стоило. Оттуда открывается потрясающий вид на весь монастырский двор, византийские купола кафоликона и уходящие к горизонту зеленые афонские холмы.
К тому времени большинство паломников уже уехало, но десяток человек, как и я, ждали микроавтобус до Йованицы. В том числе сербский батюшка, с которым мы разговорились. Он спросил, как обстановка в России. Я сказал, что тревожная и неизвестно, когда эта невойна закончится. На что батюшка уверенно сказал, что она не закончится. А будет как в Югославии. Милошевич тогда сделал ошибку, не стал действовать решительно и остановился в Косово. И России надо было действовать решительнее, а не останавливаться.
Спорить я с ним, конечно, не стал. Каждый человек может заблуждаться. Ну и Афон — это все-таки не место для политических дискуссий, так что мы с ним переключились на разговор о том, кто где побывал и как прошло наше паломничество.
Приехали на пристань. Время еще было много. Походил, помочил, наконец, ноги в Эгейском море. Если кто не знает, купаться на Афоне запрещено, так что по морю я соскучился. А потом обратил внимание, что к пристани подъехал монах на моторке. Я раньше его несколько раз примечал, он всегда к прибытию парома подплывал. Вид у него такой колоритный. Серая, выцветшая ряса. Такое чувство, что он какой-то отшельник.
Подошел. Поздоровался. Парень по-русски ответил. Познакомились, зовут его Сергий, а пребывает он с другими братьями в расположенном неподалеку скиту. И они члены Братства отца Рафаила. Сам отец Рафаил недавно умер, а во главе братства теперь отец Онуфрий. Всего их пятнадцать человек. В основном русские, но есть сербы, болгары, даже немцы. По сути, живут они на нелегальном положении. Но выселить их с Афона проблематично. Хотя бы потому, что они все без документов. Живут за счет помощи Господа, других монастырей (вот Хиландар дровами помогает) и добрых людей. Так что для жизни достаточно. Все есть и даже больше, чем нужно. Братство у них исповедальное, а не преклонное.
Спросил, что это значит. Он пояснил: исповедальное — значит то, что мы поступаем так, как сами считаем нужным, а не так, как нам указывают сверху. А наверху в церкви сейчас еретики стоят, которые с властью заодно. А власть — это марионетки масонов. Вот они патриарха Кирилла перестали поминать, когда он стал с католиками общаться. Ну и не принимают всякие прочие придумки антихриста: биометрию, ИНН, штрихкоды и прочие средства, которыми пытаются организовать тотальный контроль над людьми. Знакомая история.
— Значит, вы как монахи Эсфигмена?
— Во многом, но не совсем. Мы не считаем, что мы в расколе с Русской православной церковью.
— Но вы же Кирилла не поминаете.
— Его не поминаем. А епископов православных поминаем.
— А как ты давно на Афоне и как сюда попал?
— Тринадцать лет. А попал по жребию. Я тогда был в московском подворье Свято-Пантелеймонова монастыря. И решался вопрос, кому на Афон ехать. Стали жребий тянуть. Я вот и вытянул. Приехал в монастырь. А Богородица направила вот сюда.
— А в братстве постоянный состав или приходят и уходят люди?
— Бывает, что приходят и уходят. Не все выдерживают. Потом тут ведь нужно с другими людьми ужиться, с правилами Братства, а это не всегда просто.
— А у тебя самого не было мыслей уйти?
— Мысли бывают всякие. Но я сам стараюсь не принимать решений. А поступаю так, как Богородица укажет. И когда так поступаю, то чувствую, что под ее Покровом нахожусь. А когда по своей воле что-то делаю, то чувствую, что Покров уходит. Это большая ответственность — самому принимать решения.
— Скажи, а вот монахов Эсфигмена называют зилотами. А вы себя считаете зилотами?
— Ну как сказать. В русской традиции зилотами считают тех, кто действует больше по велению сердца, а так, как Господь указывает. Но я скорее зилотами считаю тех, кто тверд в своей вере, которая для него важнее всего, даже жизни. Это очень превозносить себя, если сказать, вот я — зилот. Я не могу сам себя так называть.
За разговором время быстро пролетело. Тут уже паром наш подплыл. Попрощались. Потом уже подумал: эх, вот упустил такую возможность — отправиться вместе с ним и пожить в скиту с братьями. Но, опять же, есть еще одна причина вернуться на Афон. Посмотрим. Как Господь и Богородица направит, так и будет.