Доктор юридических наук, профессор Игорь Понкин: доклад Макларена обоснованно признать предвзятым, бездоказательным и, в существенной его части, сфальсифицированным

Международные спортивные федерации в преддверии Олимпийских игр в Рио-де-Жанейро продолжают вычеркивать из списка участников российских спортсменов, «упомянутых в закрытой части доклада независимого лица Ричарда Макларена». Доктор юридических наук, профессор кафедры государственного и муниципального управления факультета государственного и муниципального управления Института государственной службы и управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, профессор Игорь Понкин проанализировал доклад Макларена. Публикуем «Заключение (предварительное) по Докладу Р. Макларена от 16.07.2016» Игоря Понкина без купюр.

«Понкин И.В. Заключение (предварительное) по Докладу Р. Макларена от 16.07.2016

Вводная часть

Предметом настоящего заключения явилось содержание Доклада «Расследование Всемирного антидопингового агентства (WADA) обвинений российских участников Олимпиады в Сочи в употреблении допинга» от 16 июля 2016 г., подготовленного и направленного Президенту WADA Ричардом Маклареном (Richard H. Mclaren), именуемым «независимым лицом» (НЛ), (далее – Доклад, Доклад Р. Макларена) [1].

Принципиально соглашаясь с позицией Р. Макларена о недопустимости распространения и употребления допинговых средств в спорте, вместе с тем, вынуждены отметить, что исследуемый Доклад обладает множеством критических недостатков, не позволяющих оценивать его как обоснованный и непредвзятый. Поскольку данный Доклад уже нанёс существенный вред всему российскому спорту в целом, сыграл свою роль в усилении идеологически мотивированных попыток отстранить всех российских спортсменов от участия в Олимпийских Играх 2016 года, дополнительно спровоцировал политически и идеологически мотивированные требования отмены проведения в России Чемпионата мира по футболу 2018 года, актуален анализ этого Доклада, оценка степени обоснованности его выводов.

Настоящее предварительное заключение выполнено по тексту перевода на русский язык [2] (нумерация страниц перевода различается с нумерацией станиц оригинала, по указанным выше ссылкам). Сверка референтных фрагментов по тексту на языке оригинала на данном этапе подготовки заключения не осуществлялась; настоящим представляется лишь предварительное заключение (следует делать поправки на возможные неточности перевода). На последующем этапе текст настоящего предварительного заключения будет выверен по тексту англоязычного оригинала исследуемого Доклада Р. Макларена.

1. Оценка методологии «расследования» в Докладе Р. Макларена

В Докладе утверждается: «В такой ситуации НЛ представляет в настоящем Докладе исключительно результаты, которые соответствуют критерию доказанности при отсутствии обоснованного сомнения» (с. 3 перевода). В действительности, обоснованные сомнения вызывает значительное множество содержащихся в Докладе утверждений, а доказанным, как раз наоборот, почти ничего обнаружить не удаётся.

Согласно сказанному в начале Доклада, «настоящее Краткое изложение описывает процедуру назначения Независимого лица и Круг его полномочий, а также используемую следственную методологию» (с. 1-2 перевода). В действительности, никакого описания «используемой следственной методологии» в Докладе не представлено, ни в указанном кратком изложении, ни далее.

Главу 2 «Методология проведения расследования НЛ» Доклада обоснованно следует оценивать как сфальсифицированную, поскольку, в действительности, в ней не показана и не обоснована методология расследования. Раздел 2.1 «Введение» посвящен обозрению выходивших в газетах и по телевидению материалов, не имея никакого отношения к описанию собственно заявленной методологии. Раздел 2.2 «Процесс расследования» переполнен благодарностями Р. Макларена неким лицам, которые оказывали ему, согласно его утверждениям, помощь или которых он «держал в курсе» (ниже мы еще коснемся этого раздела). Раздел 2.3 «Процедура расследования» (общим объемом в 1 страницу) сводит все описание процедуры к указанию, что были получены показания Г. Родченкова, к голословным заявлениям, что Г. Родченков «честен» (с. 15 перевода), что он «является заслуживающим доверия и честным человеком» (с. 15 перевода), к артикулированию мнения об отсутствии смысла и пользы встречаться с лицами, проживающими на территории России (с. 15–16 перевода), и с российскими чиновниками (с. 16 перевода), к указанию, что ряд материалов был получен от «одного важного представителя власти» (с. 16 перевода). Завершается раздел 2.3 текстовым фрагментом, который имеет смысл процитировать полностью: «Все выдвинутые обвинения были проверены НЛ, и выводы были сделаны наряду с выявлением иных доказательств, обнаруженных в ходе расследования. Утверждения, которые мы считаем доказанными, разрушают принцип чистого спорта и чистых спортсменов, которые находятся в самом центре сути и смысла WADA. была создана Рабочая группа, чтобы определить соблюдение критериев. 2.3.1 Выводы НЛ. 1. Доктор Родченков, в контексте предмета в рамках мандата НЛ, был надежным и честным человеком. 2. Все другие свидетели, опрошенные следственно-оперативной группой НЛ, заслуживали доверия. Их показания принимались только в том случае, если они однозначно отвечали требованиям стандарта» (с. 16 Доклада). Раздел 2.4 посвящен описанию рабочей группы Международной ассоциации легкоатлетических федераций, предоставленная которой Р. Макларену информация презюмируется как «однозначно соответствующая самому высокому уровню юридических доказательств» (с. 17 перевода). Далее в этом разделе говорится об опубликовании Р. Маклареном заявления на ресурсе Канадского информационного агентства.

Совершенно очевидно, что глава 2 «Методология проведения расследования НЛ» Доклада, в действительности, никакую методологию не указывает и не описывает.

Логика и содержание проведенных Р. Маклареном лично или во взаимодействии с третьими лицами исследований, последовательности исследовательских действий и этапы таких исследований, конкретные применявшиеся исследовательские методы в указанной главе Доклада не указываются и, тем более, не описываются. Отсутствуют описания способов проверки и подтверждения утверждений, заявлений, «обвинений», прозвучавших из уст третьих лиц и заложенных в основу Доклада Р. Макларена.

Вообще почти никакой релевантной информации в Докладе не приводится.

А это может означать лишь одно: никакая признаваемая в науке методология объективного исследования и не использовалась, а аргументы Доклада подгонялись под заранее написанные политически и идеологически мотивированные выводы. Ниже мы приведем множество подтверждений сказанному.

В качестве единственного исключения в главе 2, которое формально могло бы быть оценено как излагающее методологию исследования, можно указать следующий текстовый фрагмент: «Все другие свидетели, опрошенные следственно-оперативной группой НЛ… Их показания принимались только в том случае, если они однозначно отвечали требованиям стандарта» (с. 16 перевода). Но без указания, что это за стандарт, без детализированного описания способов проверки и подтверждения заявлений «свидетелей», этот текст тоже имеет мало смысла и ценности.

Еще один более или менее внятный текст встречается в главе 1: «НЛ провело несколько интервью со свидетелями и рассмотрело тысячи документов, применило киберанализ, провело кибер- и криминалистический анализ жестких дисков, пробирок для отбора образцов мочи и лабораторный анализ образцов отдельных спортсменов» (с. 4 перевода). Но и этой информации недостаточно, всё это требует детализации, раскрытия, в особенности – что именно явилось предметом «кибер-анализа», если в Докладе говорится преимущественно про вскрытия пробирок и подмены их содержимого.

Впрочем, судя по Докладу, основным приёмом сбора ключевой информации явился всё же следующий: «Независимое лицо и его следователи опросили и лично встретились с главным свидетелем, доктором Родченковым… Родченков… передал мне показания, которые являются предметом настоящего Отчета» (с. 15 перевода).

Следует также отметить, что выполнение заявленной цели и задач Доклада, очевидно, никак не могло избежать выезда на место и производства работ («следственных действий») на месте. Реализованный вопреки сказанному в Докладе подход является ярчайшей новацией в мировой практике расследования правонарушений. Налицо явные недобросовестность и предвзятость.

Впрочем, в Докладе заявлено, что Р. Макларен и его анонимная и непонятного свойства и состава «следственного группа» и не собирались проводить разбирательства на месте: «Мы не стремились опросить лиц, проживающих на территории России» (с. 6 перевода); «НЛ не стремилось опрашивать лиц, проживающих на территории Российской Федерации» (с. 15-16 перевода).

Р. Макларен заявляет: «Поэтому я, не задумываясь, пришел к выводу, что в контексте предмета, который был моим мандатом, он является заслуживающим доверия и честным человеком. Мне не нужно идти дальше в оценке достоверности его показаний, так как это выходит за рамки моего расследования» (с. 15 перевода).

Оценка достоверности доказательств является важнейшим и неотъемлемым элементом любого расследования (расследования следственным органом, журналистского расследования и т.д.). Это очевидно любому, но только, судя по Докладу, не Р. Макларену.

Утверждение в Докладе: «не дали возможности собрать данные, чтобы установить факты нарушения антидопинговых правил» (с. 3 перевода), само по себе, уже опровергает выводы Доклада. Если не были установлены факты, то откуда взялись инвективные выводы Доклада?

Такого рода оговорок в Докладе настолько много, что это превращает его набор домыслов, лишая его всякой возможности быть оцененным как серьезный документ, содержащий убедительные обоснования высказываемых выводов.

Приведем еще утверждения Доклада того же рода:

«необходимо признать, что мы только поверхностно изучили доступные нам объемы данных» (с. 3 перевода);

«Из-за сжатых сроков, в которые, необходимо было составить настоящий Отчет, множество возможных доказательств осталось непроверенным» (с. 18 перевода);

«Настоящий Отчет не углубляется в детали данных, которые доступны или могут быть доступны» (с. 18 перевода);
«В результате расследования НЛ причина этого не установлена» (с. 30 перевода);

«Точный метод, который использовали сотрудники ФСБ для открытия бутылочек с пробами во время Олимпийских игр в Сочи, не известен. Экспертами НЛ достоверно установлено, что крышки можно снимать и повторно использовать» (с. 52 перевода);

«Исследователи НЛ не смогли подтвердить наличие отпечатков пальцев директора Родченкова или его ДНК на бутылочках с пробами B.» (с. 52 перевода);

«НЛ не установило фактов обмена информацией между Блохиным и его вышестоящим руководством в структуре ФСБ, но это не удивительно, учитывая, что ФСБ является секретной службой» (с. 41 перевода).

Вопрос, а что же тогда удалось установить и доказать Р. Макларену и привлекавшимся им лицам, в этом случае лишен смысла. Вышеприведенные цитаты из Доклада говорят сами за себя. Чтобы читать этот Доклад, действительно, нужно обладать навыками критического мышления.

Большинство «доказательств» изложено в стилистике жёлтой прессы: «был выявлен простой, но  эффективный метод управления и контроля под руководством заместителя министра спорта, в результате которого лабораторию заставляли скрывать любые положительные результаты анализов и выдавать их за отрицательные. Положительные пробы исчезали!» (с. 7 перевода); «Московская лаборатория была окончательным безотказным защитным щитом в управляемом государством режиме применения допинга» (с. 29 перевода).

Это «исчезновение» реализовывалось, как утверждается в Докладе посредством следующего: «лабораторный персонал подтасовал результаты анализа» (с. 8 перевода). На практике, как заявляется в Докладе, это производилось так: «Благодаря усилиям ФСБ был разработан метод незаметного снятия крышек с пробирок, содержащих образцы мочи российских спортсменов» (с. 9 перевода).

Что это за метод «незаметного снятия крышек с пробирок» (его именуют в Докладе «некоторым методом») имеется в виду, в Докладе не поясняется. Зато заявляется, что наличие такого метода было подтверждено: «Следствие получило данные криминалистической экспертизы, которые без сомнений подтвердили существование некоторого метода, с помощью которого положительные грязные образцы подменялись во время Игр в Сочи» (с. 9 перевода). Криминалистическая «экспертиза этих пробирок показала наличие царапин и меток, подтверждающих, что их вскрывали» (с. 12 перевода).

Что за данные криминалистической экспертизы, какое лицо и какой квалификации, а главное – на каких основаниях и на каких материалах ее проводило, в Докладе вновь умалчивается.

В этом Докладе совершенно вся аргументация носит такой характер: некие лица применяли некоторые методы, которые некоторым образом были подтверждены другими некими лицами, применявшими тоже какие-то иные некоторые методы, о чем нам сообщили некоторые свидетели. Заметим, что даже авторы жёлтой прессы пытаются писать более доказательно и убедительно.

В Докладе заявлено: «Следствие, при содействии судебно-медицинских экспертов, провело собственные эксперименты и может подтвердить, что колпачки от проб с мочой могут быть удалены без всяких доказательств, видимых невооруженному взгляду» (с. 9 перевода).

Для любого здравомыслящего человека здесь очевидно, что нахождение способа удаления колпачков с пробирок с пробами не может автоматически доказывать, что именно это и было сделано, конкретно – какими-то российскими должностными лицами. Но в Докладе Р. Макларена требования логики игнорируются настолько часто, что можно говорить об алогичности как об одном из изначальных принципов подготовки этого Доклада.

В Докладе говорится: «ФСБ было искусно вплетено в схему, чтобы дать возможность российским спортсменам принимать участие в соревнованиях под влиянием допинга. ФСБ разработала метод незаметного вскрытия пробирок с мочой с целью подмены образцов» (с. 9 перевода).

Если Р. Макларену показали способ незаметного вскрытия пробирок иные, помимо этих неназываемых сотрудников ФСБ, лица, то очевидно, что этот способ, логически так выходит, является достаточно широко известным.

Далее в Докладе утверждается, что «пробирки с пробами А и B передавались через “мышиную дыру” в комнате для аликвотирования из защищенного периметра лаборатории в Сочи в примыкающую манипуляционную вне этого периметра» (с.10 перевода); «оригинальное решение передавать “грязные” образцы через отверстие, просверленное между комнатой аликвотных проб в защищенной зоне лаборатории и смежной “рабочей” комнате за пределами защищенной зоны» (с. 44 перевода). Впрочем, никаких доказательств этой гипотезы не приводится, всё основано только на голословных утверждениях Г. Родченкова (или, что ближе к истине, на его рассказе о его собственной противоправной деятельности).

При чтении Доклада складывается впечатление о нем как о театре абсурда. Перечисляются противоправные действия Г. Родченкова: «В Отчете уже упоминалась допинговая программа с использованием коктейля спортсмена, разработанного доктором Родченковым» (с. 43 перевода), «Родченков и сотрудники лаборатории добавляли в чистую мочу соль, разводили водой» (с. 31 перевода); «Родченков разработал стероидный коктейль, оптимизированный, чтобы избежать обнаружения» (с. 34 перевода). Но далее таковые экстраполируются, переносятся на государство, голословно вменяя все противоправные действия Г. Родченкова в вину именно государству, государственным органам Российской Федерации: «Из всего вышеизложенного вырисовывается картина переплетенной сети государственного вмешательства в деятельность Московской и Сочинской лабораторий через Минспорта и ФСБ. ФСБ была вплетена в ткань деятельности лаборатории, а Минспорта управляло оперативными результатами лабораторий» (с. 41 перевода). А собственно Г. Родченков из этой криминальной схемы удивительным образом вчистую выводится, превращаясь в «заслуживающего доверия и честного человека» (с. 15 перевода), поскольку, как утверждается, «лаборатория была лишь винтиком в управляемой государством машине, а не группой мошенников, как утверждалось» (с. 25 перевода).

Ничем иным, кроме как безнравственной манипуляцией, такой приём не является и признан быть не может.

В Докладе утверждается: «Достоверность заявлений д-ра Родченкова, сделанных для The New York Times, подкрепляется данными криминалистического анализа, которые включают лабораторный анализ содержания соли в образцах, отобранных следственной группой» (с. 11 перевода); «В ходе проведенного в лаборатории аналитического анализа установлено, что в некоторых пробах чрезвычайно высокий уровень соли, что аномально для мочи здорового человека, и это подтверждает информацию, полученную во время опроса, о добавлении соли в пробы» (с. 53 перевода).

Таким образом, основные аргументы:

1). На пробирках отыскались микроцарапины. Обоснованы вопросы относительно того, кто и как может гарантировать, что этих микроцарапин не было на стерильных пробирках перед сбором проб, еще у производителя, что таковые не появились при первичном сборе проб, кто и как это проверял. Но эти вопросы игнорируются в Докладе, а обсуждению царапин посвящены многие страницы Доклада (с. 32–33 и др.).

2). В пробах выявилось некое отклонение в содержании соли, что, в действительности,  нереферентно рассматриваемому в Докладе кругу вопросов и ничего не доказывает.

В Докладе Р. Макларена многократно использованы манипулятивные приёмы, существенно обесценивающие как весь этот Доклад в целом, так и его выводы. Сам факт использования таких приёмов в Докладе убедительно доказывает его изначальную предвзятость, заточенность на создание видимости аргументации, в действительности, заранее свёрстанных, политически мотивированных выводов.

В частности, речь идет о переполненности Доклада «отсылками в никуда», реферированием чего-то будто бы имеющегося, но в самом Докладе не указываемого (в стиле «у нас это есть, но вам мы это не покажем»):

В текстовом фрагменте: «НЛ может подтвердить общую достоверность опубликованной информации относительно подмены образцов, которая происходила в Сочинской лаборатории во время Игр в Сочи» (с. 5 перевода) – такие обещания, что «НЛ может подтвердить», в действительности, не имеют смысла. Были бы релевантны и представляли бы ценность конкретные доказательства указанной достоверности, но таковые не приводятся.

Чрезмерная избыточность употребления (к месту и не к месту, постоянно, слишком часто) лексических конструкций «без сомнений», «при отсутствии обоснованного сомнения» (с. 3, 4, 5, 6, 9 и мн. др. перевода) не может заменить собой и подменить релевантные и убедительные доказательства. И в отсутствие последних всё это выглядит лишь как риторическое прикрытие отсутствия реальных фактов и релевантных аргументов. Изобилие в Докладе деклараций, не находящих в Докладе убедительного и доказательного раскрытия, типа: «НЛ разоблачило» (с. 5 перевода), «доклад НЛ предоставил более подробные данные» (с. 5 перевода), «результаты НЛ дают более глубокое понимание» (с. 5 перевода), «НЛ разоблачило систему, действовавшую в России» (с. 6 перевода) – так же не прибавляет Докладу убедительности.

Р. Макларен утверждает: «Для того, чтобы продемонстрировать, что у нас есть неопровержимые достоверные доказательства, мы решили опубликовать некоторые части доказательств, которые мы получили» (с. 18 перевода). Но в действительности, далее в Докладе релевантных и убедительных доказательств не приводится.

В отсутствие релевантных аргументов, такого рода самовосхваления, как: «Однако мы уверены в том, что то, что мы уже выяснили, соответствует самым высоким критериям доказательности» (с. 18 перевода) – выглядят не только не убедительно, но совершенно не серьезно.

Такая принципиальная бездоказательность Доклада выражает грубейшее неуважение к его читателям и также ставит вопрос о сфальсифицированности выводов Доклада.

Из того, что Р. Макларен сам поименовал себя «независимым лицом» и его так называли в WADA, совершенно не следует, что каждое его слово должно некритично восприниматься на веру. Даже если предположить, что до сего момента Р. Макларен был образцом кристальной честности и объективности, то и это не избавляло бы его от обязанности доказывать свои выводы и объяснять, каким образом таковые были получены.

2. Оценка заявленных задач и предмета «расследования», их соответствия выводам Доклада

Предметом «расследования» Р. Макларена заявлены «заявления» (использовано также слово «показания») Г. Родченкова: «19 мая 2016 года Всемирное антидопинговое агентство (WADA) объявило о назначении Независимого лица (НЛ) в целях проведения расследования по поводу заявлений, сделанных бывшим директором Московской лаборатории, д-ром Григорием Родченковым» (с. 2 перевода); «Независимое лицо и его следователи опросили и лично встретились с главным свидетелем, доктором Родченковым. Я пришел к выводу, что доктор Родченков достоверно и правдиво передал мне показания, которые являются предметом настоящего Отчета» (с. 15 перевода).

Но по результатам такого «расследования», очевидно, не могут быть сделаны столь масштабные и радикальные выводы.

При этом Доклад называется – «Расследование WADA обвинений российских участников Олимпиады в Сочи в употреблении допинга». То есть его предметом в самом названии Доклада обозначены некие «обвинения» со стороны WADA.

Голословные заявления Г. Родченкова и прочих лиц (неназываемых, за исключением В. Степанова) юридически и фактически совершенно необоснованно оцениваются и позиционируются как «выдвинутые обвинения»: «Все выдвинутые обвинения были проверены НЛ, и выводы были сделаны наряду с выявлением иных доказательств, обнаруженных в ходе расследования» (с. 16 перевода). В каком порядке, кем конкретно, в рамках какой процедуры и на каких основаниях «выдвигались обвинения» – все эти вопросы просто игнорируются в Докладе.

Что конкретно явилось предметом исследования в Докладе Р. Макларена, выяснить по тексту Доклада не представляется возможным, поскольку в нем слишком много разночтений.

Эта неадекватность предмета «расследования» подтверждается и самопредставлением Р. Макларена: «Независимое лицо по расследованию в Сочи» (сопроводительное письмо Р. Макларена).

Несовершенно неадекватный характер носит задача 5 Доклада, отражающая очень странное полномочие Р. Макларена: «5. Найти другие доказательства или информацию, имеющиеся у Григория Родченкова» (с. 3 перевода).

Имеющиеся у Г. Родченкова доказательства и информацию можно просто попросить (купить, наконец) у него. С юридической точки зрения, никаких иных действий по «нахождению» у Г. Родченкова «доказательств» Р. Макларен осуществлять не вправе, поскольку таковые действия были бы откровенно противоправны уже с его стороны. Поэтому данная задача («полномочие») Р. Макларена лишено юридического и фактического смысла.

Еще одна задача Доклада («третье полномочие»): «3. Определить имена спортсменов, которые могли получить возможность в связи с такими предполагаемыми манипуляциями скрыть положительные результаты проверки на употребление допинга» (с. 2-3 перевода), в самом же Докладе дезавуирована:

«Третий параграф полномочий НЛ, касающийся определения имен спортсменов, которые могли бы выиграть в связи с такими манипуляциями, не был основной задачей расследования НЛ. Следственная группа НЛ представила доказательства, которые помогли определить имена десятков российских спортсменов, которые, как оказалось, употребляют допинг. Сжатые сроки проведения расследования не дали возможности собрать данные, чтобы установить факты нарушения антидопинговых правил. В связи с ограничениями по времени НЛ определил для этой части расследования более низкий приоритет. НЛ сосредоточился на других четырех директивах задания» (с. 3 перевода).

Таким образом, обоснованно говорить о дефектности заявленных задач и предмета Доклада.

Кроме того, анализ Доклада Р. Макларена позволяет сделать вывод об отсутствии референтности заявленных задач и предмета Доклада выводам Доклада.

3. Оценка фактологической и иной источниковой основы Доклада Р. Макларена

3.1. Заявления Г. Родченкова как один из источников информации в основе Доклада Р. Макларена

Основным источником информации, заложенным в основу Доклада, заявлены заявления и материалы Г. Родченкова.

При этом в отношении переданных Г. Родченковым материалов всё сводится просто к указанию того, что такие материалы были переданы, в такой-то форме, в таких-то объёмах (всё абстрактно):

«Публичные заявления д-ра Родченкова спровоцировали начало расследования НЛ. Он сотрудничал со следствием, дал согласие на многочисленные интервью и предоставил тысячи документов в электронной или печатной форме» (с. 5 перевода).

Никаких выкладок относительно способов отыскания и нахождения подтверждения сказанному Г. Родченковым, проверки и подтверждения переданных им «документов» в Докладе не приводится.

Просто голословно презюмируется:

«Родченкова можно считать надежным источником (см. Главу 2)» (с. 5 перевода);

«Родченков предоставил убедительные доказательства…» (с. 10 перевода);

«Родченков достоверно и правдиво передал мне показания… в допросах со мной он был честен» (с. 15 перевода);

«Родченков, в контексте предмета в рамках мандата НЛ, был надежным и честным человеком» (с. 16 перевода).

Р. Макларен заявляет о Г. Родченкове и его заявлениях и материалах: «Поэтому я, не задумываясь, пришел к выводу, что в контексте предмета, который был моим мандатом, он является заслуживающим доверия и честным человеком» (с. 15 перевода).

Похоже, единственной релевантной информацией в данном высказывании (если не во всем Докладе) является – «не задумываясь».

Попытки убедить в том, что заявления Родченкова были подтверждены объективными средствами, выглядят совершенно неубедительно:

«Достоверность заявлений д-ра Родченкова, сделанных для The New York Times, подкрепляется данными криминалистического анализа, которые включают лабораторный анализ содержания соли в образцах, отобранных следственной группой» (с. 11 перевода). Но ничего иного в Докладе в подтверждение заявлений Г. Родченкова не обнаруживается.

Указанные выше обстоятельства не позволяют считать такие сведения и материалы надлежащими источниками.

3.2. Сведения из газет и из телефильмов как один из источников информации в основе Доклада Р. Макларена
Много в Докладе говорится об использовании Р. Маклареном в качестве презюмируемых как истинные и прошедшие верификацию сведений из газет:

«В начале мая американская общественно-политическая программа 60 Minutes (“60 минут”), а после нее и газета The New York Times рассказали…» (с. 1 перевода);

«способы сокрытия положительных проб употребления допинга, чем те, которые были публично описаны в отношении Сочи» (с. 7 перевода);

«подмена по большей части происходила так, как описано в статье в The New York Times» (с. 10 перевода);

«достоверность заявлений д-ра Родченкова, сделанных для The New York Times…» (с. 11 перевода);

«Первый документальный фильм немецкой телекомпании ARD был показан в начале декабря 2014 года» (с. 11 перевода);

«8 мая 2016 года в американской телепрограмме 60 Minutes (“60 минут”) на канале CBS был показан сюжет об обвинении в допинге, имевшем место во время сочинских игр. Во время сюжета программы «60 минут» разоблачитель, Виталий Степанов, бывший сотрудник российского антидопингового агентства (РУСАДА), рассказал… На основании записанных разговоров между Степановым и бывшим директором аккредитованной WADA Московской Антидопинговой Лабораторией («Московская Лаборатория»), д-ром Григорием Родченковым (“доктор Родченков”), в телепрограмме утверждается…» (с. 13 перевода);

«The New York Times опубликовало статью “Российский инсайдер говорит, что олимпийское золото было получено благодаря допингу на государственном уровне” 12 мая 2016 года, утверждая…» (с. 13 перевода);

«Независимое лицо располагает весомыми свидетельствами, которые подтверждают значительную часть статьи в Нью-Йорк Таймс» (с. 42 перевода);

«“The New York Times” сообщала…» (с. 44 перевода).

Такого рода отсылки (да еще в таком количестве) не только совершенно не убедительны, но превращают весь Доклад Р. Макларена в набор домыслов, компиляцию из газетных вырезок и транскриптов телепередач, лишая его возможности быть оцененным как убедительный и основательный аналитический юридический продукт.

И особенно неуместно такие отсылки к газетам и телепередачам выглядят в Главе 2 «Методология проведения расследования НЛ» Доклада.

3.3. Материалы некоей «электронной переписки»

Еще одним источником заявлена «находящаяся в распоряжении НЛ электронная переписка» (с. 26-27, 31 перевода). Источники этой «электронной переписки» в Докладе умалчиваются. Равно как ничего не сказано о способах проверки и подтверждения достоверности этой переписки. Указанное обстоятельство не позволяет считать такие материалы надлежащими источниками.

3.4. Прочие источники

Согласно Докладу, «полномочия не ограничивались расследованием только опубликованных заявлений. НЛ рассмотрело и другие доказательства того, что происходило в Московской лаборатории, до и после периода проведения Игр в Сочи» (с. 4 перевода).

Что за «другие доказательства», помимо переданных Г. Родченковым, в Докладе не раскрывается. Если считать таковыми описанное в главе 3, то в этой главе всё приводится столь же размыто, неконкретно.

Еще одно утверждение в Докладе относительно использованных источников: «Расследование, проведенное НЛ, собрало дополнительные данные для более широкого представления… С помощью новых данных, собранных НЛ, настоящий Доклад представляет факты и доказательства…». (с. 7 перевода). Что за «новые данные», в Докладе, как это в нём принято, умалчивается.

Справка в приложении 1 написана газетным стилем, доказательств представленных в ней утверждений не содержит.

Кроме того, в Докладе заявлено, что был сделан «обзор предыдущих заявлений» В. Степанова – «бывшего сотрудника РУСАДА, не участвовавшего в расследовании» (с. 6 перевода). Что за заявления Степанова обозревались, из каких источников брались такие заявления (заявления в желтой прессе или сделанные под присягой заявления, иные какие-то), в Докладе вновь умалчивается.

Многократно употребляется также слово «свидетели» (с. 4-6, 9, 15-16, 19, 21-22, 25, 30, 63 и мн. др. перевода).

Показания анонимных свидетелей заявлены еще одним источником информации, заложенной в основу Доклада: «Были и другие свидетели, которые участвовали в расследовании на условиях конфиденциальности. Их показания были важны для работы следствия, потому что они дали очень надежное перекрестное подтверждение устных и документальных доказательств, которые НЛ получило ранее. Я обещал не называть этих людей, однако я хочу поблагодарить их за помощь, мужество и силу духа, за то, что они согласились поделиться информацией и документами с НЛ» (с.6 перевода).

Каков механизм наделения тех или иных лиц статусом свидетелей, оценки, проверки и подтверждения достоверности от них сведений, в Докладе умалчивается.

Чуть далее говорится о «некоторых других лицах»: «НЛ опросило некоторых других лиц на конфиденциальной основе. Некоторые из них были опрошены по ходатайству следственной группы независимого лица, а другие явились добровольно» (с. 15 перевода).

Давая оценку государству в целом и органам государственной власти, ссылаться на несуществующих в реальности «анонимных свидетелей», – это типовой прием желтой прессы. С помощью такого приёма можно обвинить вообще в чем угодно. А неуместная для такого рода документа патетика предопределяет еще более низкую убедительность таких сентенций.

Ещё одним источником информации, на основе которой вынесены суждения, заявленные как выводы доклада, обозначено «одно важное правительственное лицо», в другом месте – «один важный представитель власти»: «Мы также получили обширное описание с приложениями, предоставленное добровольно одним важным правительственным лицом, описанное в этом Докладе» (с. 6 перевода); «Я тоже получил, без предварительного требования, обширное повествование с вложениями от одного важного представителя власти, описанное в настоящем Отчете» (с. 16 перевода).

В Докладе не приводится никаких пояснений относительно способов отыскания и нахождения подтверждения достоверности сказанного всеми этими неназываемыми лицами и переданных ими сведений.

Просто голословно презюмируется: «Все другие свидетели, опрошенные следственно-оперативной группой НЛ, заслуживали доверия» (с. 16 перевода).

4. Оценка адекватности сроков производства заявленного «расследования» Р. Макларена и производства по результатам такого расследования доклада

19 мая 2016 г., как заявлено в Докладе, Р. Макларен был уполномочен на «проведение расследования», а 16 июля 2016 г. Доклад уже был готов. В Докладе не раз подчеркивается, что на производство Доклада было отведено 57 дней (с. 4, 6 и 16 перевода).

При этом в Докладе Р. Макларена не раз акцентированно выражено сетование, что времени было недостаточно: «сжатые сроки проведения расследования не дали возможности» (с. 3 перевода), «в связи с ограничениями по времени» (с. 3 перевода), «ввиду сильно сжатых сроков следственной группе НЛ пришлось избирательно изучать» (с. 3 перевода), «в короткий промежуток времени 57 дней, которые мне были даны для проведения этого расследования» (с. 16 перевода); «из-за сжатых сроков, в которые, необходимо было составить настоящий Отчет» (с. 18 перевода).

И при этом Р. Макларен заявляет, что он за указанный срок рассмотрел «тысячи документов» (!). Что это за документы, каков объём общего их листажа, снова умалчивается. В Докладе отсутствует и информация о природе и мере «рассмотрения» таких документов Р. Маклареном, в смысле – как он их рассматривал и оценивал, подробно ли читал, исследовал ли или же поверхностно просматривал, либо эти документы просматривали за Р. Макларена сторонние лица. Между тем, это весьма важный релевантный для оценки самого Доклада Р. Макларена содержательный вопрос, поскольку исследование Р. Маклареном документов, по своему содержанию для их оценки требующих привлечения специалистов иной, нежели у Р. Макларена, специализации, должно повлечь выражение сомнения в адекватности понимания и оценки Р. Маклареном таких документов.

Несмотря на явную недостаточность времени для работ и на необходимость рассмотрения «многих тысяч документов», тем не менее, в Докладе утверждается, что «после начала расследования НЛ быстро обнаружило более масштабные способы сокрытия положительных проб употребления допинга, чем те, которые были публично описаны в отношении Сочи» (с. 7 перевода), то есть, надо полагать, еще не успев ознакомиться со всеми теми «тысячами документов», о которых говорится в Докладе. Несказанно повезло? Или просто выводы писались изначально, а уже под них версталась псевдоаргументация? Полагаем, второе.

И это притом что, по содержащемуся в Докладу утверждению, первый период из заявленных употребленных 57 дней в объеме «меньше месяца» (с. 17 перевода) – это была «ранняя стадия расследования» (с. 17 перевода).
Таким образом, заявленные сроки производства заявленного «расследования» Р. Макларена и производства по результатам такого расследования Доклада, учитывая масштабность фактического охвата предметно-объектной области, обоснованно можно оценить как неадекватные, объективно детерминирующие дефектность выводов Доклада.

5. Оценка обоснованности привлечения к производству Доклада заявляемых в нём иных лиц

Согласно Докладу, «в ходе расследования в рамках своих полномочий НЛ лично рассмотрел все доказательства, собранные его независимой следственной группой. Настоящий Доклад был подготовлен на основе коллективной работы следственной группы НЛ. Мы описываем процесс проведения расследования и многие существенные аспекты, изученные и проанализированные нами, которые в конечном итоге подтверждают установленные фактические обстоятельства» (с. 3 перевода).

Что это за «следственная группа», кто ее уполномочил? Факт наделения Р. Макларена какими-то полномочиями не предопределяет и не может автоматически предопределять наделение такими же полномочиями круга иных лиц. Но в Докладе Р. Макларена в большинстве случаев не указывается, кто именно эти лица, какова их профессиональная квалификация, чем таковая может быть верифицируемо подтверждена (опыт работы криминалистом, опыт работы спортивным юристом, обладающим опытом работы именно по такого рода делам – то есть делам, вытекающим из фактов незаконного распространения и незаконного употребления допинга). При этом нет никаких оснований считать, что это сделано неумышленно. Вероятнее всего, это сделано, чтобы сокрыть факт отсутствия в действительности таких членов следственной группы, кроме лишь самого Р. Макларена, а равно тех лиц, кто инспирировал этот Доклад и его заранее написанные политически мотивированные выводы Доклада.

Отсутствие возможностей верифицировать утверждение в докладе Р. Макларена о том, что его «следственная группа» действительно была независимой и объективной, так же ставит под вопрос обоснованность Доклада в целом.

Ещё упоминаются в качестве привлеченных к производству «следствия» некие (снова анонимные) «судебно-медицинских эксперты»: «Следствие, при содействии судебно-медицинских экспертов, провело…» (с. 9 перевода). Какие именно привлекались Р. Маклареном «судебно-медицинских эксперты», на каких основаниях, какова их квалификация, каковы основания им доверять, в Докладе вновь умалчивается.

Далее говорится о том, что был сделан «криминалистический анализ»: «Достоверность заявлений д-ра Родченкова, сделанных для The New York Times, подкрепляется данными криминалистического анализа…» (с. 11 перевода). Какие именно привлекались Р. Маклареном криминалисты, на каких основаниях, какова их квалификация, каковы основания им доверять, в Докладе вновь умалчивается. Указывается лишь, что это некая «Лондонская лаборатория, сертифицированная WADA» (с. 11 перевода).

Далее сказано: «Судебная экспертиза этих пробирок показала наличие царапин и меток, подтверждающих, что их вскрывали» (с. 12 перевода). Тут уже автор Доклада не стал заморочиваться на то, чтобы что-то пояснять относительно этой «судебной экспертизы».

На с.14 Доклада вообще заявляется о существовании и деятельности некоего «следственного органа независимого лица» (независимое лицо, напомним, это – сам Р. Макларен).

Но главное, кто и на каких основаниях уполномочил всех этих лиц вмешиваться в рассматриваемые вопросы, самостоятельно и произвольно самоприсваивать себе полномочия?

Лишь на с. 14 перевода Р. Макларен соизволил отчасти перечислить лица, вошедшие в следственно-«оперативную группу» (еще одна группа лиц или еще одно наименование привлекавшихся на произвольных основаниях сторонних лиц): «После этой встречи НЛ быстро собрало следственно-оперативную группу, в которую входили: старший следователь Мартин Дабби (Martin Dubbey), директор антидопинговой лаборатории в Монреале, доктор Кристиан Айотт (Christiane Ayotte), адвокат и помощник независимого лица в понимании русского языка Диана Тезик (Diana Tesic), Матье Хольц (Mathieu Holz), господин Ричард Янг (Richard Young, Esq.) из следственного отдела WADA, два студента-юриста из Западного Университета Карен Луу (Karen Luu) и Калей Хокинс-Шульц (Kaleigh Hawkins-Schulz)».

Опять же отметим, что Р. Макларен не утруждает себя в описании профессиональной и экспертной квалификации и опыта работы этих лиц. При всем уважении к этим, безусловно, замечательным господам – студентам (хорошо – не школьникам!), вместе с тем, выразим сомнения в релевантности их опыта и знаний для данной темы. Обучающийся профессии – еще не есть профессионал в этой профессии. Поэтому это просто несерьезно.

Квалификация, специализация и опыт работы прочих (помимо студентов) лиц, объём и содержание произведенных этими лицами работ в обеспечение Доклада Р. Макларена – всё это остается сокрытым. И данное обстоятельство не позволяет считать выводы этой группы релевантными, достоверными, справедливыми и убедительными.

Чуть ниже в Докладе говорится, что также были задействованы специалисты в сфере судебной медицины, кибер-специалисты  и проч. (с. 14 перевода). Но кто они – вновь умалчивается.

Указывается, что Р. Макларену была предоставлена в пользование некая лаборатория и помощь ее прямого начальника: «доктор Дэвид Коуэн (David Cowan), директор Центра по контролю над наркотиками и Отдела судебно-медицинских молекулярно-генетических научных и экспертных исследований в Королевском колледже, Лондон («DCC») предоставил в пользование свою лабораторию и провел лабораторные работы по анализу для НЛ». Это, пожалуй, единственное внятное указание привлекавшегося лица и его экспертных ресурсов. Но и такого указания недостаточно. Необходимо детализированное описание, какие именно ресурсы этой лаборатории были задействованы, на каких условиях, посредством каких привлеченных лиц с какой профессиональной квалификацией.

Содержащиеся далее по тексту ссылки на какие-то лабораторные исследования практически все характеризуются отсутствием релевантной конкретной информации об этих лабораториях и о производившихся в них в обеспечение Доклада действиях.

Далее Р. Макларен указывает еще одно наименование привлекавшихся сторонних лиц: «эксперты, участвующие в нашей команде» (с. 14 перевода).

Таким образом, к участию в подготовке Доклада и использованной в нем информации Р. Маклареном привлекались в несанкционированном порядке люди с квалификацией, которая не подтверждалась должным образом. Р. Макларен сам систематически путается с пределами и статусом совокупности таких привлекавшихся лиц, называя их по тексту Доклада самым разным образом.

Чрезмерная вольность лексики и стилистики ставят неудобные вопросы о крайне низкой квалификации Р. Макларена как юриста (невзирая на его регалии) или же о том, что данный Доклад писал кто-то другой, имеющий крайне поверхностные представления о праве и о том, как следует готовить подобного рода документы, а Р. Макларен только дал свое имя этому Докладу.

Выводы.

Доклад Р. Макларена основан на информации, которая, судя по Докладу, не подвергалась Р. Маклареном объективными средствами проверке и подтверждению, не содержит никаких прямых однозначных улик и доказательств, обладает множеством нестыковок и натяжек, реализует ряд манипулятивных приемов. Доклад содержит ряд произвольно надуманных и ложных утверждений.

Доклад Р. Макларена обоснованно признать предвзятым, бездоказательным и, в существенной его части, сфальсифицированным.

Ссылки

1. Mclaren Independent Investigations Report into Sochi allegations // wada-ama.org/en/resources/doping-control-process/mclaren-independent-investigations-report-into-sochi-allegations

2. my-files.ru/yhdb0z; championat.com/olympic/article-252150-polnaja-versija-doklada-richarda-maklarena-na-russkom-jazyke.html